Часто информационные координаторы (инфорги) отряда «ЛизаАлерт» пишут в чатах такие сообщения: «В тонус, сбор информации, предварительная готовность к выезду в СНТ “Геолог”», «Запускаем поиск, готовые могут выдвигаться по адресу» или просто «Кто сейчас находится в районе улицы Советской, есть задача». В первых двух случаях всё понятно: предстоит «актив» – активный поиск – нужна экипировка и несколько часов, а то и дней работы. Но для этого необходимо знать, где именно искать человека – ведь если лесок возле садоводства или железнодорожной станции можно осмотреть или прочесать, то даже не очень большой город, а то и целый район – вряд ли. Точнее, на это уйдёт слишком много сил а, главное, времени. И к моменту окончания такой задачи она может стать уже неактуальной.

Когда-то, на заре становления отряда, мы планировали искать детей, потерявшихся в лесу. Но очень быстро стало ясно: взрослые и пожилые пропадают даже чаще и нуждаются в помощи не меньше. Но как же искать, например, любящую, как в детстве, поездки на трамваях бабушку или парня, дезориентированного после травмы головы? Они могут оказаться в любом районе, а порой и в другом городе. Как искать, если человек пропал несколько дней назад и неясно, куда он отправился? Как искать того, кто в силу своего состояния не осознаёт, что ему нужна помощь – а значит, и не попросит её? Как вернуть домой «бабу Таню», стоящую босиком на улице в ноябре, если она помнит только имя и цветочный горшок в подъезде?

Иногда в комментариях мы встречаем горькие фразы: «Почему не объявили сбор на поиск? Он вообще будет?», «Почему никто не едет искать?» – а ведь поиск уже идёт. И инфоргам невероятно больно видеть такое, ведь пишут это под ориентировкой – результатом долгой и кропотливой работы по сбору информации о пропавшем, согласованию деталей этой самой ориентировки, переговоров со службами. Мы отвечаем стандартной фразой: «Поиск идёт в информационном поле», – и прямо слышим разочарованно-недоумевающий вздох читателя.

Между тем, каждый инфопоиск – это ежедневная работа минимум двух инфоргов, прозвонщика, участников группы коротких прозвонов (ГКП), занимающихся оповещением больниц, и группы репостов, распространяющей ориентировку в социальных сетях, а нередко и поисковиков, выезжающих на автономные задачи. Каждый день инфорги анализируют собранные данные, прозвонщики ГКП отмечают в таблице фамилии и проверенные больницы, «автономы» (автономные группы) выполняют задачи, пресс-служба публикует просьбы помочь. Каждого свидетеля тщательно опрашивают и стараются найти подтверждение его словам, специалисты группы просмотра и анализа снимков внимательно изучают каждый кадр, сделанный коптером. Каждая крупица информации найдёт своё место в мозаике поиска.

Работа над любой заявкой начинается с ответов на стандартные вопросы: кто пропал, где, как, что могло случиться, куда мог направиться пропавший. И дальше – где его нет и куда ведут его следы, неважно, физические или «цифровые». Чем больше информации, тем меньше зона поиска, пока всё не сойдётся в точке, где в эфир полетит ликующее «Найден!».

Однако чтобы получить возможность воспользоваться этой информацией, необходимо сперва распространить свою: пропал человек, помогите, позвоните, если видели его, проверьте видеорегистраторы, оглянитесь вокруг. И однажды в Иркутске спустя пять лет раздастся звонок: «Он стоит напротив меня. Нет, это посёлок недалеко от Москвы». Сюжет для мелодрамы, воплощённый в жизнь: поезд, травма, новая жизнь без воспоминаний. Или тычок локтем сослуживцу-вахтовику: «Глянь, нашего парня в новостях показывают! Он, кажется, говорил, что телефон сломался». Или сбивающийся голос в трубке: «Да, точно она! Она босая, одежда рваная. Я поэтому и заметила, а сейчас ваше объявление увидела».

Каждому более-менее опытному координатору довелось столкнуться с тяжёлым выбором перевода поиска из активного в информационный. Ведь, заглянув под каждый куст в лесу за ночь, утром мы можем увидеть на записи, как пропавший садится в автобус или электричку, а значит, дальше будет работать инфогруппа. Некоторые поиски меняют статусы по нескольку раз, но работа не остановится, пока мы не сможем поставить точку, даже если на это уйдут недели или месяцы.

И мы снова отметим, что  помочь может каждый. Тот, кто вспомнил, что видел растерянного человека на улице, и позвонил на горячую линию; тот, кто помог записями или сделал репост; тот, кто убедил друга не отмахиваться, а передать то, что он заметил, ведь это может оказаться ключевым; тот, кто просто написал в комментариях «у меня есть видеокамера» или «я знаю, где можно переночевать без документов».

Поиск человека – не всегда рывок в ночной лес. Зачастую это методичная и скрупулёзная работа, где важно внимание к деталям и умение анализировать информацию. Это не настолько заметно, как свет фонарей в лесу, но не менее важно. А желающим помогать незаметно и не выходя из дома инфогруппа с радостью скажет: Будь с нами!